Мастер-класс Кулон из бисера Отчаянная осень

Мастер-класс: Кулон из бисера «Отчаянная осень»

В этом мастер-классе я хочу рассказать о некоторых приемах и техниках, которые я использую в работе над своими украшениями.

Толчком для создания кулона — листочка, послужила картина, которую я сейчас вышиваю. Она в красивых оттенках осени. Вот небольшой фрагмент.

⚡️Кулон из бисера в технике уичольских мотивов. Часть 1 из 2. Бисероплтение. Мастер класс

Итак, для изготовления кулона мне понадобились такие материалы:

— флизелин. Так же можно вышивать на фетре, либо коже. Ничего не могу сказать об этих материалах, так как я вышиваю на флизелине, и меня он, на данный момент, полностью устраивает.

— бисер микс разных размеров и форм.

— бусины чешские капли (стеклярус, бисер и бусины в осенней цветовой гамме).

— нить бисерная, тонкая игла.

1. Подготавливаем основу — склеиваем 6-7 слоёв флизелина, прокрашиваем верхний слой золотистой акриловой краской и рисуем контур будущего кулона. Для небольшого объема на листике, я вырезала из флизелина овальчики и пришила их в нужных местах.

Вот примерный набросок кулона:

2. Вышиваем прожилки способом назад иголку. Выводим иглу на лицо, набираем одну рубку, отступаем расстояние равное этой рубке и выводим иглу на изнанку. Опять возвращаемся назад, выводим иглу на лицо, проходим в уже пришитую рубку, набираем еще одну, выходим на изнанку. и так продолжаем столько, сколько вам нужно.

Вот так выглядит основной скелет листика. Как вы видите, кроме зеленой рубки я добавила еще золотистый стеклярус. Принцип пришивания тот же.

Колье — кулон из бисера «Глаз царицы». Бисероплетение. Мастер класс

Далее из микса зеленого цвета (11 и 15 размер бисера), стекляруса и рубки я вышила прожилки на листике, и начала вышивать сам листик.

Вот так выглядит вышитый листик.

Далее, по моему замыслу, мне нужны были небольшие листики. Я делала их в косой мозаичной технике.

Кулон из бисера. Часть 1 из 2. Бисероплетение. Мастер класс

Смотрим внимательно на фото. Я делала фото каждого шага.

Вы можете делать опусканий и поднятий столько раз, сколько потребуется по вашей задумке.

Я захотела сделать что-то наподобие трилистника, получилась у меня такая заготовка, я ее соединила и пришила на листик. Украсила стеклярусом с бисеринкой. Также сплела два листика поменьше и тоже пришила к листочку.

Далее я примерно разложила бусинки, посмотрела всё ли меня устраивает (впоследствии расположение бусинок немного изменилось). Если все ок, тогда обрезаем нитки, очень аккуратно обрезаем лишний флизелин, стараясь не повредить стежки. Обводим наш кулончик на плотной бумаге и вырезаем на пару миллиметров меньше. Приклеиваем его на изнанку кулона, а потом всю заготовку приклеиваем на подкладку (это может быть кожа, подкладочная ткань, или как в моем случае — кожзам). Когда клей высохнет, обрезаем лишний кожзам, делая припуск 1-2 мм.

Далее будем делать заделочный ряд американским способом. Более подробно я его описывала в данном мастер-классе .

Добавлю небольшой нюанс: чтобы у нас получился зубчик, мы набираем две бисеринки, а возвращаемся в одну.

Бусинки я подплетала по ходу заделочного ряда. Но можно сначала полностью обшить кулон заделочным рядом, а потом добавить бахрому. Но так как у меня бусинки единичные, а не густая бахрома, я решила всё сделать за один присест:)

Вот так у нас выглядит готовый кулон.

Далее вверху кулона делаем петельку, плетем цепочки и любуемся результатом. Цепочки я плела в самой простой технике — слитые цветочки.

У меня получился кулон в приятной осенней цветовой гамме:)

Надеюсь, что мастер-класс вам чем-то будет полезен!

Если есть вопросы, то, как обычно, пишите в комментариях, я подробно отвечу.

При использовании данного мастер-класса, ссылка на оригинал приветствуется:)

Рецензии на книгу « Отчаянная осень » Галина Щербакова

Мне нравится перечитывать любимые книги детства и юношества. Для меня это своего рода релакс, возвращение в то время, когда трава была зеленее, а солнце светило ярче. Но есть и такие книги, которые я люблю, но они не приносят отдохновения, а, наоборот, будоражат душу, а не перечитывать их невозможно, потому что они особенные. Это книги из тех, которые дают порой больше любого учебника, в которых черпаешь больше, чем в словах взрослых и приятелей, которым веришь настолько, насколько это возможно вообще.
Одной из таких книг для меня является «Отчаянная осень» Щербаковой. Даже «Вам и не снилось», прочитанная мной несколько раньше, не произвела такого впечатления, как эта повесть. Первый раз я читала ее лет в пятнадцать, в моей горячо любимой «Юности». И, конечно, в первую очередь меня интересовали герои-школьники и образовавшийся любовный четырехугольник. Очень нравились бывшие заморыши Мишка и Шурка, а красивых внешне и благополучных Ирочку и Сашу-циркача как-то хотелось отодвинуть от них, чтобы не мешали! Позже, когда я училась и проходила школьную практику, мне была интересна именно школа, ее учителя и вожатая Лена. Как я мечтала о таком директоре как А.С., но чаще попадались почему-то Оксаны Михайловны! А потом была пора бурной личной жизни. И опять интересовала любовь и только любовь! И уже было жалко красавицу Иру Полякову и такого галантного, воспитанного, начитанного Сашу. А потом. А потом и сейчас для меня на первом месте стоят второстепенные персонажи: Сашина бабушка Марта и мама Миши Марина. Две разные модели воспитания. Но надо сказать, что и условия, и дети у них были совершенно разные. Про Марту много и говорить нечего: красивый и здоровый внук, в которого она постаралась вложить как можно больше самого лучшего. С Мариной все гораздо сложнее. Вернее, сначала-то тоже все понятно: мама, которая одна тянет безнадежно больного ребенка. Которая отказывается от мужа, от личного счастья, но при этом не верит ни врачам, ни медицине, ни в свои силы, ни в силы умирающего ребенка. «Делай, что должен и будь, что будет» . А когда сын вдруг стал относительно здоров, оказалось, что она не очень-то и нужна теперь. Вернее не так! Она просто привыкла БЫТЬ ГОРАЗДО НУЖНЕЕ, чем сейчас, и для нее это тоже трагедия! А тут еще и несчастная любовь сына. Мне кажется, что для таких женщин всегда будет очень сложно делить своего ребенка с кем-то еще. Так что основные трудности еще впереди.
Очень сложная повесть. Очень многогранная повесть. Для каждого возраста, для всех.

Отчаянная осень Текст

Перейти к аудиокниге

Посоветуйте книгу друзьям! Друзьям – скидка 10%, вам – рубли

  • Объем: 140 стр.
  • Жанр:с овременная русская литератураРедактировать

Шурка с отвращением посмотрела на свое форменное платье. После девятого класса, уверенная, что больше его не надевать, она устроила форме экзекуцию. Бросив на пол, она потоптала ее ногами, зацепив носком, повозила по самым грязным углам коридора, потом повесила за подол в чулане и так и оставила висеть, бедную, вниз рукавами. Недели через две скомканная форма была заброшена на антресоли, в самый угол, за старые игрушки, в компанию к облезшей, старенькой, еще детсадиковской шубке. Теперь же, вытащив форму при помощи лыжной палки, Шурка размышляла, каким способом это уродище можно привести в состояние, пригодное для прохождения службы. Она положила форму в тазик, щедро посыпала сверху «Лотосом» и, будто пытая, стала обливать ее кипятком. Форма шипела, истекая чернотой, брезгливо пучилась белоснежная пена, запахло пылью, чернилами, и как-то странно и неожиданно ушло отвращение к бедняге форме, оставив в сердце Шурки печаль и разочарование. И она полила платье холодной водой, как бы спасая от пыток.

Позавчера директор их школы, старенькая Анна Семеновна, в просторечии «баушка», обрадовалась, когда Шурка принесла назад документы.

– Умница, деточка, умница! – щебетала она, угощая дыней.

Она была не права, «баушка», в этой своей радости. И самое главное – сама это знала. Шурке надо было уходить из школы и получать профессию, чтоб стать на ноги. Кто ж знал, что в этом году будет такой конкурс в полиграфический техникум? Она недобрала баллов, хотя сдала все без троек. Правда, она и не переутомила себя подготовкой, чего там врать… Думала, и так пройдет. Мать была счастлива ее неудачей, она хотела, чтоб Шурка окончила десятилетку. Как все. Именно радость матери побудила Шурку пойти в ПТУ. Но и тут оказалось не судьба. Шурке оставалось только строительное, значит, профессия отца. И сразу вспомнился суд, отец на скамье, какой он был маленький и жалкий за барьером. Очки у него сползали с носа, кто-то даже сказал: «Жулик! Соплей перешибешь!» И было в этом восклицании какое-то почтение к образу жулика, сильного, крепкого, которого нельзя перешибить соплей, а Шуркин отец был жулик неправильный, разрушающий устойчивый образ. Отец, собственно, и был таким – неправильным. Он работал прорабом, строителем. Вот от этого и шло Шуркино отвращение к профессии. Люди говорили, что отец «сел за других». И хоть документы следствия не вызывали сомнения в его личной вине, слова «сел за других» беспокоили. Шурка сама провела свое дознание, и оно сложным не было. Не вызывала, к примеру, сомнения «дружеская помощь», которой окружили их с матерью отцовы товарищи по работе, которых раньше они в глаза не видели.

– Не бери! – кричала Шурка, когда, оставив матери увесистые конверты, «товарищи» уезжали.

– Еще чего! – отвечала мать. – Золотой унитаз они нам с тобой поставят, и мало с них будет!

Отец отбывал срок, работая по специальности в соседней области. Мать к нему ездила. В эти дни он жил с ней в гостинице. Они ходили в театры, кино. Ездила к нему и Шурка. Гуляли вместе по набережной, и он просил ее быть сильной в этой жизни.

– А ты слабый? – спрашивала Шурка.

– В общем, да, – отвечал отец. И добавлял со злостью: – Да, черт побери! Да. Слабак я у тебя, слабак… А может, и трус…

Шурке было и жалко его, и противно, было в ней и сомнение в искренности его слов. Так ли уж он труслив и слаб, как внушает ей? Может, ему кажется, что быть трусливым лучше, чем быть, к примеру, подлым? И у него существует какая-то своя градация добра и зла? И ее отцу почему-то выгоднее выглядеть слабаком? Если это так, то ее ничто впредь не может с отцом связывать. Она готова ему простить вину, ошибку, заблуждение, но простить такую позицию. Шурка находилась в процессе изучения этого вопроса и подвинулась в нем настолько, что никакой мысли о любой строительной специальности допустить для себя не могла.

И теперь вот, отвергнутая полиграфическим техникумом и отвергнувшая строительное ПТУ, Шурка сушила форму на балконе, вспоминала ласковую «баушку» и думала, что год – приличный срок, дабы сообразить, что ей делать потом со своими руками и головой. К какому делу их приставить. Потом она взяла сумку с портретом Адриано Челентано и пошла в магазин «Школьник» покупать всякие там принадлежности.

Странно это все-таки выглядело… В Одессе он казался себе обычным, вчерашним… Даже когда ему дали эти новые, моднющие очки, и мама ахнула, и кинулась врачу на грудь, и стала целовать ему отвороты халата, а он, Мишка, вдруг испугался, что она будет целовать врачу руки… Даже тогда он был еще вчерашний. Мама же вдруг стала так плакать, что ее пришлось обнимать, как маленькую. И тут Мишка вдруг увидел и почувствовал, какая она маленькая на самом деле, и отвороты она целовала просто потому, что выше, до щеки, ей было не дотянуться. И теперь они с врачом обнимали ее, можно сказать, со всех сторон, а она хлюпала носом, бормотала какие-то глупости, а врач хлопнул Мишку по плечу и сказал:

– Я горжусь тобой, парень!

Так вот там, в Одессе, ощущение, что он стал какой-то другой, было все-таки неполным. А сейчас, идя с мамой в магазин «Школьник», он обратил внимание, что первые этажи домов будто бы стали ниже. Широкий подоконник витрины «Школьника», на котором любила сидеть очередь и столько раз сиживал он сам, был так невероятно низок, что представить себя сидящим на нем было просто невозможно. Корзинка же для самообслуживания, которой он всегда стеснялся, потому что она казалась громадной, неудобной и нелепой, поместилась в руке легко и невесомо… А потом вдруг заметил, что он здесь, в очереди, выше и больше всех, выше полок с тетрадями и дневниками, и видит всех входящих и выходящих, и не способен потеряться, как боялся потеряться еще два года тому назад. Вот в магазин вошла Шурка Одинцова с выражением тоски и скуки.

– Там Шурка, – кивнул он маме.

– Где? Где? – заинтересовалась мама, но она была ниже полок с тетрадями, поэтому видеть Шурку по другую сторону не могла.

Они дождались, когда, набросав в корзину разные разности, девочка пошла к выходу, а значит, к ним; они смотрели на нее и улыбались, но она прошла мимо, «не повернув головы кочан». Так сказал Мишка маме, потому что заметил: мама на Шурку обиделась.

– Эй ты! – сердито крикнул Мишка. – Порядочные люди здороваются.

Шурка посмотрела на него, чуть сдвинула брови и отвернулась, но, отвернувшись, уперлась глазами в его маму и вся пошла ямочками, потому что, будучи девочкой совершенно обыкновенной, улыбалась она как никто. И теперь, узнав маму, она снова повернулась к Мишке, рот у нее открылся, как у ребенка, брови стали домиком, и она не сказала, не произнесла, а как-то выдохнула из себя:

– Ты, что ли, Мишка?

Вот этих слов, этого потрясения мама, оказывается, и ждала.

– Правда изменился, правда? – требовала она подтверждения у Шурки. – Правда великан?

Шурка смотрела как зачарованная.

…В первом классе их посадили вместе на первую парту как самых ярких задохликов. Учительница на перемене ставила их возле своего колена и загораживала журналом, чтоб их случайно не смяли и не раздавили нормальные дети.

У Мишки была страшная миопия, в просторечии близорукость, осложненная какими-то побочными явлениями. Он носил такие толстые очки, что сквозь них незаметны были его глаза, вместо них все видели какие-то переливающиеся разными цветами линзы, и линзы доминировали в облике Мишки. Его так и называли «малыш в линзах». Все остальное у них было, как у близнецов, которых с трудом откачали: тоненькие ручки, ножки, шейки; висящая, как на палке, форма самого маленького размера. И младенчески мягкие коротенькие беленькие волосы, на которых у Шурки бант не держался. «Какая прелестная поганочка! – называла Шурку их соседка по дому. – Но ты не страдай, – утешала она. – Запомни самую красивую сейчас девчонку и посмотри, какой она станет уродкой лет через семь, восемь… Ты же, поганочка, расцветешь…»

Так они и учились – Шурка и Мишка, прикрытые школьным журналом поганочка и малыш в линзах.

Плохо стало в четвертом классе, когда у них появилось много учителей. Никаких благотворных изменений в их облике тогда еще и не намечалось, и, освобожденные от защиты прежней учительницы, они стали предметом шуток и насмешек. Над ними легко было издеваться.

Кулон из бисера и бусин «Янтарь» — мастер-класс.

А потом, после четвертого, Шурка вдруг вытянулась да, мало того, потолстела. Как-то так враз из большого ей тридцатого размера перемахнула едва ли не в тридцать шестой. Мать тогда даже испугалась, повела ее к врачу. И врач тоже испугалась, сверив все данные о росте и весе за прошлый год, и отправила Шурку к эндокринологу. Тот жал ей горло и под мышками, щекотал за ушами, а потом сказал: «Очень хорошая, пропорциональная девочка, которая догнала самое себя». И все.

В пятом классе, поколотив для начала самого большого своего обидчика, повесив карту на гвоздик, до которого дотягивались только самые высокие, Шурка отсела от малыша в линзах. Она рвала с прошлым решительно, бесповоротно, она поставила на нем крест в виде повязки санитара, и теперь никто, ну ни один человек не мог пройти сквозь нее, если представление о чистоте у него не соответствовало Шуркиным представлениям. Поганочка отомстила всем. Только Мишке не доставалось от нее. И не почему-либо… Шурка его тогда презирала, невыросшего… Она им брезговала.

А теперь они стояли возле магазина, и Шурка пялилась на Мишку с таким восторгом, что он даже засмущался.

– Да брось ты! – сказал он. – Это очки. Итальянские.

Очки у него действительно были красивые, модные, но не в этом дело, они были нормальные очки! Все эти годы мама возила его в Одессу, в филатовский институт, и там его глаза лечили. Каждый год линзы становились все тоньше и тоньше, но этого никто не замечал, потому что никто не замечал его вообще. Ну дышит рядом мальчик-задохлик-очкарик, пусть дышит, не жалко. А уж обращать внимание на утончающиеся линзы…

– Вы гуляйте, а я побегу, – сказала Мишкина мама и пошла. А сама, завернув за угол, остановилась и стала смотреть на них. Вот какой у нее стал сын! И девчоночка выровнялась. Они теперь снова похожи, как в первом классе. Рослые, стройные, белокурые, и завиток на волосах у них легкий, красивый…

Мишкину маму звали Марина. Ей было тридцать восемь лет, по образованию она была архитектор и когда-то считалась самой красивой девушкой в институте. Женщине, которая стояла за углом, по нынешним временам можно было дать все пятьдесят. И работала она в регистратуре поликлиники. Ее давно все звали тетя Марина, она носила мальчиковую обувь – до десятки! – летом и войлочные сапоги – до пятнадцати! – зимой. У нее были синий костюм Косиновской фабрики за сорок два рубля на все случаи жизни, пальто, купленное в комиссионке на рынке, и вязаная шапочка, которую она с трудом сварганила сама, потому что, как выяснилось, вязание давалось ей плохо. Она путалась в счете, спицы у нее почему-то гнулись, ломались, и она начинала нервничать вопреки принятой теории, будто за вязанием всегда успокаиваешься.

Марина смотрела вслед Мишке, и странное удивление наполняло ее сердце. Неужели этот рослый и красивый мальчик – ее сын? Неужели возможно, чтоб так все сталось? Неужели в ее неудачной по всем параметрам жизни могло случиться счастье? Что бы она ни делала для сына – он ведь родился едва живой, и потом на него посыпались одна за другой напасти, он сколько дома жил, столько и в больнице, – так вот, что бы она ни делала, она не верила, что он выкарабкается. Теперь можно самой себе в этом признаться.

Обычно говорят так: но мать верила. Это сказано не про нее. Она не верила. Выслушивая диагнозы о его больном сердце, о плохом желудке, о расстроенной нервной системе, о зрении, которое едва ли улучшится, она думала только о том, что, не дай бог, он один останется, не дай бог, с ней раньше, чем с ним, это случится. Он ведь никому не нужен. Отец его ушел из семьи, когда Мишке было полтора года, он даже сидел еще плохо. Она тогда испытала странное чувство облегчения. Потому что было ясно: ей невозможно иметь сразу две любви и заботы. Ей стыдно обнимать мужа, когда в полуметре от нее едва дышал ребенок, и каждый раз она боялась, что она слышит его последний вздох. Жизнь с мужем так или иначе требовала соблюдения законов дружбы с другими. Законов связей. Молодые архитекторы мечтали тогда построить город-спутник, они приносили к ним в комнату листы ватмана и крепили их к стене, а она все боялась, что, не дай бог, кнопка попадет в детскую кроватку.

Не нужен ей был ни город-спутник, ни все их разговоры о преимуществе бетона перед кирпичом и об универсальности дерева, о возможностях пластика и перспективности вертикальных городов. Другая жена, может, когда поскандалила бы, когда выгнала бы эту горластую компанию, она же терпела, мучилась и хотела только одного: остаться с сыном вдвоем любой ценой. Ведь он у нее – сын – ненадолго. Вот будет бетон, пластик, стекло и дерево, а мальчика ее не будет, он не жилец этих городов! Поэтому, когда обиженный ее невниманием, оскорбленный ее неприбранностью, возмущенный равнодушием к «его проблемам» муж ушел, она испытала облегчение. И ни один человек ее не понял. Ей присылала деньги мама. Геолог-мама в резиновых сапогах продолжала мерить страну и в свои пятьдесят лет. Она щедро присылала деньги дочери, но понять ее не могла. Как это махнуть рукой на профессию, на себя, на людей?

Марина устроилась на работу в детский сад, куда определила сына, потом в регистратуру поликлиники, которая рядом со школой. Мама уже умерла. Но Марина давно привыкла жить более чем скромно. Муж присылал алименты. Они все полностью шли на летние поездки в Одессу. Вряд ли бы мать, верящая, убежденная в своей победе, помогла бы ребенку больше, чем она, Марина, убежденная в недолговечности своего материнства. Но она делала не просто много, а все. Все, что можно сделать вообще. И если бы ей сказали, что самый главный специалист, который ей нужен, живет где-нибудь на Филиппинах, она поехала бы туда, попробуй ее останови!

Но в состоянии Мишеньки не было тайны, которую могли бы разгадать филиппинцы. Он был слабый, плохо видящий мальчик, с осложненной наследственностью. Чьей? Муж сказал: «Твоей!» У него уже росли двое здоровущих мальчишек, Марина ходила на них смотреть. Пышущие здоровьем, горластые, рыжие, они всем своим видом демонстрировали высокое качество приобретенной наследственности. Только однажды старый педиатр, из тех, кто для диагноза отворачивал веки и так определял количество гемоглобина в крови, сказал ей: «Знаете, в конце концов мальчик перерастет». Он сказал это в момент, когда у Мишеньки было сразу несколько тяжелых болезней, он был весь истыкан иголками и она держала его на горшке, потому что Мишенька падал с него. В это ненаучное «перерастет» она тогда не поверила.

И только теперь, стоя за углом, она вдруг осознала, что именно это и произошло: веселый, уходящий с девушкой юноша – ее сын! И сейчас, вот с этого места, с этой секунды, началась совсем новая жизнь. Но Марина понятия не имеет, как ей в этой жизни быть.

Мишкина мама задумчиво пошла в регистратуру и стала, как обычно, ловко и спокойно находить чужие истории болезни и внимательно выслушивать всех, кто возникал перед ней в окошке, и никто не заметил в ее поведении ничего необычного, только она сама знала: началась какая-то новая жизнь. Со здоровым сыном. Вот ведь какая штука… Он перерос.

– Тетя Марина! – сказала ей врач-невропатолог, тридцати пяти лет. – Купите мне молока, я вижу из окошка, его только что завезли.

Кулон из бисера. Часть 1 из 2. Бисероплетение. Мастер класс

Она пошла, но все уже имело другое значение и смысл. Почему она тетя Марина? Почему она покорно идет за молоком? Почему у нее никогда, никогда не было вот таких высоких босоножек без задников, на которых идет впереди нее совсем не юная женщина? И Марина поднялась на носки, чтобы почувствовать себя выше, и засмеялась себе самой и пошла так, на цыпочках, а со стройки ей крикнули: «Эй, девушка, танцуй к нам!» Ее уже сто лет не называли девушкой. Ее уже сто лет называли тетя и мамаша.

Отчаянная осень

Скачать книгу

О книге «Отчаянная осень»

Всю свою писательскую жизнь Галина Щербакова собирает коллекцию человеческих судеб, поступков, заблуждений. Она обращается к историям жизни людей разного возраста и достатка. Главная тема, которой посвящены все ее книги, – всеобъемлющее понятие любовь. Как бы люди ни уговаривали себя, что ищут славы и известности, денег и признания, – все ищут ее, любви.

Те, кто находит, стремятся удержать, кто теряет, ищут снова. Проводя героев через огонь, воду и медные трубы, Щербакова в каждого вселяет надежду – и каждый дождется своего счастья.

На нашем сайте вы можете скачать книгу «Отчаянная осень» Щербакова Галина Николаевна бесплатно и без регистрации в формате fb2, rtf, epub, pdf, txt, читать книгу онлайн или купить книгу в интернет-магазине.

Мнение читателей

Одной из таких книг для меня является «Отчаянная осень» Щербаковой

Но я помню множество книг в моём доме, множество советской подростковой литературы, которую я читала лет в 8-12

В ней рассказывается истории обычных советских школьников

Великолепная повесть, читалось буквально на одном дыхании

Кулон из бисера и биконусов. Мастер-класс. DIY

Книга с разными судьбами, разными характерами, разными чувствами

Я рада ,что у меня появился еще один любимый автор.

Время первых вопросов, на которые нет ответов… Как знают мои знакомые, я очень настороженно отношусь к русской литературе, как современной, так и советского периода

С большим удовольствием перечитала повесть «Отчаянная осень»

Украшения из бисера. КУЛОН — «ЦВЕТОК ЭДЕМА» Мастер Класс 1/1

Мне понравилось, хотя вот этого надрыва, присущего Щербаковой, могло бы быть и поменьше

Автор не показывает нам, изменилась ли она после того, как вышла из такси

Была не в силах отложить эту книгу, пока не прочитала до конца

Отчаянная осень

Галина Щербакова

  • Русская литература для детей
  • Современная русская литература

Эта книга, как и многие произведения Галины Щербаковой, автора знаменитой книги «Вам и не снилось» – о периоде взросления, чрезвычайно важном этапе в жизни каждого человека.
Когда все одноклассники вытянулись и возмужали, Мишка все еще оставался болезненным щуплым очкариком. И вдруг за одно лето вчерашний заморыш превратился в рослого красивого парня. Разительное изменение становится причиной всплеска немыслимых по силе эмоций, превращая начало учебного года в «отчаянную осень» – пронзительную по остроте ощущений не только для самих десятиклассников, но и для их родителей, учителей и соседей…
Галина Николаевна Щербакова (1932–2022) –…

Серия: Куда уходит детство
Издательство: Энас-книга

Лучшая рецензия на книгу

2 января 2021 г. 23:55

4.5 Любовный четырехугольник.

Повесть о старшеклассниках советских лет. Вроде проблемы те же, что и сейчас: и у детей, и у родителей, и у учителей. Но сразу чувствуется, что книга написана давно. Сейчас пишут по другому, менее правильно и нравоучительно. Но всё по делу, всё актуально и сейчас. Их четверо: две девушки и два юноши. Казалось бы должно образоваться две пары, но нет. В жизни просто не бывает. Каждый из этого квартета влюблен, но не взаимно. Для каждого из них — всё серьезно. Для каждого — трагедия. Это толкает на необдуманные поступки и вызывает отчаяние. Справиться с такими проблемами нелегко в любом возрасте. А уж в юном и подавно. Ещё и учителя масла в огонь подливают. да и родители не всегда…

Отчаянная осень — Галина Щербакова , повесть

Год издания: 2022

Художник К. Кашина

Формат издания 145х215 мм (средний формат)
Количество страниц 208
Тираж 4000
Твердый переплет

Возрастные ограничения: 12+

Подробнее о книге

  • Рецензии 17
  • О книге
  • Цитаты 64
  • Подборки 29
  • Читатели 154

13 марта 2021 г. 21:09

5 «Шурка смотрела на Мишку, Мишка на Иру. »

«Они распределились так. Шурка смотрела на Мишку, Мишка на Иру, Ира на манеж, на Сашу, а Саша на акробатку Надю. »

Выражаясь словами вожатой Лены: «В нашем десятом любовный пожар. Горит синим пламенем Миша Катаев». А Иру «корежило от этого сияющего Мишкиного взгляда». И в это же самое время она «сидит на уроках и считает до десяти, до пятидесяти, ждёт, когда Саша повернётся к ней».

Словами завуча О.М.: «Действительность оказалась хуже прогнозов. Ира катилась в пропасть. уподобилась миллиону, миллиарду влюблённых дурочек с невидящими глазами, с оглохшими ушами».

А Саша вдруг «разглядел» Шурку. Однажды, стоя на косогоре и «глядя на стянутый на Шуркином затылке пучок волос, он понял, что готов для неё на всё».

Шурка же ещё при первой случайной встрече Мишки и Иры после каникул поняла, что…

8 июля 2022 г. 09:30

Нравятся мне произведения про старшеклассников. Про их отношения с родителями, учителями, друг с другом. Про первую любовь, такую сильную и болезненную. Про этот порог, когда их мысли, чувства, желания уже совсем как у взрослых людей, но из-за нехватки опыта, житейской мудрости события, которые зрелого человека лишь слегка укололи бы, юного ранят, калечат, а то и убивают наповал. Шурка любит Мишку, Мишка любит Ирку, Ирка любит Сашку, Сашка любит Шурку. Такой вот квадрат. Правильный четырехугольник. Но то, что правильно в геометрии, совершенно не правильно в любви. В книге описывается семнадцатая осень ребят, когда многие из них неожиданно выросли, вытянулись, сбросили пушок гадких утят и облачились в лебединое оперенье. Зародились симпатии. К сожалению, невзаимные.

8 марта 2022 г. 12:52

Мы учились, мы влюблялись, и с тобой делили тайны, Эти десять лет промчались, прозвенел звонок прощальный. В сентябре откроешь двери ты совсем другим ребятам Школа-школа, я не верю, что прошло все без возврата.

Шурка влюблена в Мишу, Мишка влюблен в Иру, Ира — в Сашу, Саша — в другую девочку. Непростые уравнения ставит перед людьми жизнь. И в отличие от математических, нет здесь правильного ответа: всем будет больно, и каждый справляется со своей болью по-своему. Кто-то хочет стать лучше, кто-то становится мстительным. Нельзя получить все что ты хочешь, нельзя стать любимым по собственному желанию (по своему желанию можно только стать влюбленным:)

Кулон из бисера. Бисероплетение. Мастер класс. Часть 1

Красивая, печальная (совсем, как осень) книга. (Всю книгу удивлялась, почему я не читала ее раньше?) Она не только о первой любви и не…

18 мая 2022 г. 09:49

Очень милая и душевная история о первой любви и первых разочарованиях, о том что не все бывает как ты хочешь и что со временем придет осознание, но сейчас тебе кажется что весь мир против тебя и вселенная бессердечна. Мне нравится как автор передает переживания подростков, невольно сам погружаешься в гущу событий, ставя себя на место того или иного героя, возможно потому что, автору удалось ухватить суть первых Наших переживаний школьных лет, тем самым эти повести так близки читателю. С удовольствием читаю и перечитываю эти книги, погружаясь в свое прошлое, некая ностальгия по школьной романтики. Что особенно мне нравится в этом произведении, что чувства подростков показаны без пошлости, а в них столько искренности и самоотверженности, что это восхищает, к сожалению в современной…

9 июня 2022 г. 17:49

Первая книга Галины Щербаковой, которую я прочитала, хотя в детстве очень хотелось ознакомиться с «Вам и не снилось». Однако в той детской библиотеке, в которую меня записали родители, ее не оказалось, а посмотренный мной фильм был таким бредом, как и большинство советский картин, на мой вкус, что автор надолго забылся, а зря. Все-таки в советской подростковой прозе такой, как, например, «Чучело», «Дикая собака Динго», «Ночь после выпуска», «Завтра была война» и т.д., то есть написанное не ради пропаганды, а про растущего человека, есть нечто настолько цепляющее за струны души русского человека, что, лично мне, остаться равнодушной сложно. И да, конечно, эта повесть про первую любовь, горькую и невзаимную, но также и про ценности, пути, которые выбирает в жизни каждый и ту плату,…